Yes comment

АНАЛИТИКА СЕТИ : .ro

20 декабря 2010 г. 14:35
Просмотров: 2392
0
Автор(ы): Валериу Реницэ

Сначала сильно болели почки, где-то два дня подряд, а потом, в воскресенье утром это произошло… Я не стал беспокоить Бориса, моего друга с большими связями в мире медицины, так как и сам догадывался в чём дело, а точнее воспроизводил по памяти то, что говорили специалисты про связь между подагрой, обменом веществ и «мелким песком» во внутренних органах. Накануне я подготовил шприц, ампулу и жену на случай «великого похода почечного камешка», но наутро… Наутро вы не поверите, потому что не поверила сначала и моя жена, попросив меня не кривляться… Я заговорил с чисто бухарестским акцентом!

Для тех, кто не сведущ, сообщаю, что молдавский и румынский языки схожи, хотя научный спор по этому поводу до сих пор не стих. Молдаване называют свой язык молдавским, это прописано в нашем основном законе страны, а в Румынии наш язык называют румынским. В зависимости от того, какая у нас власть, пробухарестская или наоборот, в столице то и дело развязываются кампании за идентичность этих языков или против неё. Но в школе уже много лет преподают в качестве родного румынский язык, что беспокоит многих молдаван, немало депутатов и горстку специалистов в  области конституционного права. Внешне, или «на слух» языки различаются сильно, настолько сильно что наш хрестоматийный «мош Ион»* может и не уловить смысл слов быстро говорящего румынского телеведущего, впрочем и молдавского, который театрально тужится быть похожим на своего запрутского брата.

Так вот,  «bună dimineaţa» **  я сказал жене в то воскресенье с акцентом не хуже чем у любого лица рейтингового бухарестского телеканала. Жена неодобрительно кивнула: какие только выкидоны не бывают у мужика с перепоя, но вдруг вспомнила что накануне я винцом не баловался, готовился к кризису. Она несколько раз переспрашивала, что со мной, и мы упоительно смеялись над моим  давно уже было потерянном пародийным талантом . Однако за столом, когда я готовил кофе, было уже не до смеха. Нам с женой давно уже поднадоели кривляния нашего молодого и  гламурного люда с бухарестским дипломом или же с этим призванием. Я заткнулся. С женой договорились на том же элитном, дымбовецском, но уже без тени юмора, что она скажет детям… Хоть и казалось не совсем естественным для моего статуса, но я и раньше держал обет молчания около недели перед тем как быть выбранным на одну административную должность. Следуя совету одного местного мудреца сейчас, как и перед тем важным событием моей жизни, я ушёл в себя и не тратил энергию на озвучивание своих мыслей.

Что бы вы сделали на моём месте? Нет, я спрашиваю не о том ошеломляющем состоянии,  которое иногда не совсем удачно называют «Бог наказал!» Ведь я потомственный молдаванин, называю свой язык молдавским, хотя и считаю себя по-европейски толерантным, почему-то не могу скрыть свою гордость за то, что «воевода Штефан», что-то типа президента Молдовы около шести веков назад, два раза сжёг дотла Бухарест, не из-за этнической ненависти и не корысти ради, а за неоднократное предательство союзного войска. Согласен, грех питать такие чувства! Но я о другом спрашиваю. К кому бы вы пошли признаваться в этом, с позволения сказать, недуге, так, чтобы вас не признали невменяемым? Как бы вы вообще подготовили сообщение об этой психо-лингвистической  катастрофе, так чтобы вам поверили?

Я попытался сам разобраться в произошедшем, долго гуляя по историческим кварталам Кишинёва. Как бывало в зелёной молодости, я искал ответа у стареньких молчаливых кирпичных домиков, построенных веками назад то ли армянскими, то ли еврейскими торговцами. Искал теперь  ответа – и у более новых, с тревожным видом трёхэтажных особняков «новых молдаван», которые то и дело неожиданно возникали из-за высоких тополей и, кстати, из-за несовершенства муниципального законодательства. Где-то между этими разными по социальным и этническим  признакам строениями витал тот дух, который обладал моей тайной. Мне показалось, что в то воскресное утро я встретил больше молодых людей говорящих с румынским акцентом, больше автомобилей  с румынскими номерами, или же больше «Дачий»***. Я покопался в своём недалёком  прошлом и опять увидел себя среди демонстрантов, требовавших возвращение молдавскому языку, того, что писатели пластично называли «veşmîntul latin»****.  Но на этот раз увидел себя другим, «в цвете лет», а не «в расцвете сил»… Я вспомнил своего деда, «лучшего столяра округи», который закончил при румынах брашовскую «Şcoala de Arte şi Meserii»*****. Но он никогда не говорил ни мне, ни другим внукам, как не говорили мне ни бабушка, ни мой отец, что я румын. Если наше румынское происхождение нужно было утаивать при советской власти, неужели такой, не стоящий и двух копеек политический секрет, так или иначе не обсуждался бы в семье?

Борис тоже сразу не поверил мне. «А с чего всё началось?» – спросил он как истинный доктор.         «Сначала разболелись почки…» «И…» «Я приготовил было ампулу…» «Вколол?» «Нет!» Последовало долгое молчание. Звонок другу… Через полчаса меня принимал Борин знакомый, известный в столице психолог. Мы пили кофе втроём. Как в посредственных литературных произведениях к нам присоединился персонаж, который ближе к финалу должен был высказать самую важную мысль. Это была жена психолога, генетик по образованию. Я рассказал мою грустную воскресную историю на чисто румынском языке, с соответствующим акцентом. «А вы в церковь ходите?» – с доброй, неироничной улыбкой спросила меня женщина. «Полагаю, что всё это связано с  нашей так называемой европеизацией» – начал психолог. «Простите, – возразил я, – но нам, скорее всего, грозит румынизация. Мы читаем не европейскую прессу, а бухарестскую, учим не европейскую историю, а «великой» Румынии. Наши дети учатся по большей части не в европейских городах, а в румынских. И мыслят они не по-европейски… И даже наши местные недоделанные  революции заканчиваются водружением румынского стяга над нашим парламентом!»

«Ну да… это я и имел в виду – сказал психолог, доставая сигарету. – Румынизация – это узкий процесс, который пытается мимировать более широкий процесс европеизации, – он закурил. – Это в соседних запрутских княжествах, с вашего позволения, – он улыбнулся так, чтобы я согласился проглотить его метафору, – происходит уже второе столетие подряд. Но безуспешно… Князья давно в  Страсбурге, а быдло на Сирете и Дымбовице застряло… Полный социальный и моральный разлад! Надеюсь у нас до этого не дойдёт». «Я могу это объяснить ещё вот как, – начала женщина издалека,  сохраняя всё то же доброе выражение лица. – При накоплении определённого числа биологических экспериментов на, так сказать, современном  этапе ваше генеалогическое древо обзавелось вдруг совершенно новым, экзотическим цветком». «Простите, – снова возразил я, – что ж это за качественный скачок… Не может на яблоне вырасти цветок  баклажана!» «Не спешите, это только так кажется… – продолжила она. – Наша наука знает функции всего полторы процента ген из всего человеческого генома. Остальные находятся в так называемом геномном мусорнике и представляют собой генетические куски различных вирусов. Иногда эти муcорные гены или вирусные куски восстают, пытаясь мимировать какой-то основной, известный нам ген…»  Она остановилась и призадумалась.

«Скажите, – спросила женщина, – сегодня утром  вы бурно размышляли о вашем  недуге. Что бы вы выделили из того, что видели и обдумывали? Могли бы вы выразить каким-то символом   обдуманное и увиденное?» Я допил кофе двумя длинными глотками и моё нутро, пораженное нарушенным обетом молчания, вдруг осенило: «Это знак на запрутских машинах. «..?» «Или же указатель румынских сайтов… «.rо».  «А-а-а..!» Последовала пауза. Женщина как будто разволновалась: «Это всего лишь предположение, но всё-равно, хоть какое-то для вас объяснение».  Тщетно пытался я увидеть на её лице следы потусторонней мысли сурового медиума. Она  продолжила: «Нам известен ген управления выражением лица, т.е. управления мускулами лица, от которых зависит и речь человека, в вашем случае коррекция и чистота речи. Но в геномном мусорнике наверняка есть кусок вируса подражающий этот ген, назовём его условно «.rо». Возможно, сегодняшнее  воскресенье – это его «7 апреля»******и, возможно, вы сегодня служите ему в качестве эксперимента, этакой «Piaţa Marii Adunări Naţionale»*******.  Вот, пожалуй и всё». Теперь улыбался её муж с сигаретой в уголке рта.

«Простите, а  с  чего всё началось?» – спросила она, провожая меня в дверном проёме. Я долго и нервно рылся сначала в карманах в поисках мобильника, а потом в своей памяти: «С почек, по-моему…» «А..! Ну, это пройдёт!»- уверенно сказала женщина. Я облегченно вздохнул, повернулся и начал возвращаться домой. Можно было звонить Борису.

————————–

«мош Ион»* -  дед Ион, символическое выражение, часто используемое в молдавской советской литературной критике и означающее засилье произведений персонажами преклонного возраста

«bună dimineaţa»** = доброе утро

«Дачий»***=  Dacia, марка румынского автомобиля

«veşmîntul latin»**** -  латинское одеяние, т.е. латинская графика

«Şcoala de Arte şi Meserii»***** – Ремесленная школа в г. Брашове (Румыния), функционировавшая в период между двумя мировыми войнами

«7 апреля»****** – 7 апреля 2009 г., день «цветной революции» в Молдове, которую также называют «революцией камней»

«Piaţa Marii Adunări Naţionale»******* – площадь Великого национального собрания, главная площадь столицы Молдова, где происходили  и происходят обычно все знаменательные события, в т.ч. «цветная революци

Источник: wordpress.com
Оцените статью
Приглашаем Вас оценить эту статью. Голосуя, Вы определяете рейтинг статьи:
Актуальность
(0,00)
Фактология
(0,00)
Источники
(0,00)
Рейтинг
(0,00)
Рейтинг является средним арифметическим всех оценок
Delicious Digg reddit Facebook StumbleUpon Google Yahoo Twitter Netvibes LinkedIn Live Journal Scoop Sphinn Furl Technocrati Live FrigG
 
Loading ...
Загружается, подождите...
Yes comment / Последние
Facebook

Yes comment / Архив
<Октябрь 2017>
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
SEO monitor
Яндекс цитирования
Rambler's Top100
Stiri
Free Page Rank Tool